***

Стоял октябрь, а он уже шел по улице, местами ещё по-летнему зеленой. Тянул за собой ветер, срывал отжившие свое листья и заставлял редких прохожих подобрать полы демисезонных одежд. Они, все такие беззащитные, жались к обочинам и спешили открыть зонты.
А он никуда не спешил. Он медленно шел, воруя у осени ее золото, и дарил ей в изобилии свое серебро.
Он побродил немного и увидел Её. Она, вся грязная и немытая, распласталась на земле и, улыбаясь, отражала небо, которое совсем не хотело ответить ей взаимностью. Оно тяжело повисло и насупилось. А Она все лежала и улыбалась, хотела отразить больше и больше неба. Люди деловито сновали вокруг и топтали ее зеркальный лик.
Он это видел. Он подумал: «Как же это можно, так лежать? Как можно терпеть эти ноги, десятки ног?» Он разозлился… и осознал свое бессилие. Это выводило из себя, и он стал бегать вокруг, рассыпая все больше и больше драгоценных крупиц. Они падали к Ней, и она совсем растеклась в улыбке. Она покрылась забавной рябью, вся превратилась в одно смешное кривое зеркало, захохотала звонко и крикнула ему: «Эй, здоровяк! Спасибо!»
Он обрадовался и успокоился. А блестящее серебро, еще недолго полежав, исчезло. Наверное, его украла осень, бросив взамен лишь свое низкопробное золото.

11.10.2004

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.