Что делать? Вопрос №2. Хамство и непрофессионализм должны быть наказаны?

Напоминаю, что в рубрике Что делать? им. Николая Гавриловича Чернышевского я задаю вопросы, в ответах на которые я целиком полагаюсь на коллективное бессознательное читателей, ибо vox populi — vox dei. В конце поста предложено несколько вариантов для моего дальнейшего поведения — выберите, какой вам больше по душе. Я поступлю так, как посоветует большинство.

В прошлый раз я спрашивал дорогую аудиторию, что делать со студентом-медиком Епифанием, который обозвался в интернете врачом и ведет медицинскую практику, не получив еще соответствующий диплом. Большинство (1 человек) высказалось за то, чтобы оставить Епифания в покое, что я и сделал.

Хоть я и подозреваю, что основным отвечавшим был сам Епифаний, но я обязался не спорить с мнением большинства читателей — что уж поделать, если большинство составил один человек? Такое, кстати говоря, иногда происходит в куда более важных выборах — например, на выборах президента или депутата. Голосуйте, пожалуйста, активнее. Позовите друзей 🙂

Историю, которая породила очередной нравственный выбор, и которую я вам сегодня расскажу, я озаглавил так:

Синдром начальника шлагбаума per se

«…Билет ТУДА-ОБРАТНО для проезда в обратном направлении действителен в течение суток, следующих за днем приобретения билета, за исключением общевыходных и праздничных дней…»

Выдержка из правил перевозки пассажиров в пригородном железнодорожном сообщении

Я такой я. Хлебом не корми, дай сунуть нос не в свое дело, когда слышу зов своего Обостренного чувства социальной справедливости (ОЧСС™). К сожалению, этот зов я слышу гораздо чаще, чем хотелось бы. Вот, вчера оно обострилось в очередной раз, чем я и тороплюсь с вами поделиться.

Вечерело. Я возвращался в Москву после побывки дома обычной пригородной электричкой (все не так плохо, как вы могли себе представить — это один из самых новых составов на линии, поезд производсва Демиховского завода, там даже есть  — Слава инновационной экономике! Слава Вождю! — кондиционеры, которые даже иногда пускают пыль в глаза большому начальству, но обычно отключены, что вкупе с особо инновационном механизмом открывания форточек в жару доставляет немало незабываемых человеко-часов. Народу в вагоне немного — никто не стоит, есть свободные места. В «купе» вместе со мною едут незнакомый мне мужчина с ребенком-пятиклассником. Все началось, когда на одном из полустанков, чертыхаясь и кряхтя, из тамбура в широкие двери салона с трудом протиснулась дама с ожирением пятой степени и бейджем разъездного контроллера на левой груди в районе пупка необъятном бюсте (я заметил, что особо пышные дамы почти всегда называют свои грудные ложноножки бюстом — наверное, это научный термин).

А тут ведь какое дело? С некоторой поры я стал всегда покупать билет на электричку. Пора эта удивительным образом совпала по времени с окончанием моего студенчества (и студенческой 50% скидки на проезд). Не стал исключением и этот день — я был обилечен, поэтому присоединяться к плотному потоку «зайцев», направлявшихся в сторону старта своих заячьих бегов от контроллеров, мне не было никакой необходимости.

Внушительный организм все ближе подбирался к нашему «купе». Ничто не предвещало беды даже тогда, когда могучая тень барышни сделала мне с попутчиками темно: биомасса, нависшая над нами, загородила собой всю нехитрую иллюминацию вагона.

— Ваши билеты, — дежурный вопрос. Протягиваю свой. Пометила. Вернула. Мужчина напротив подозрительно долго ищет свой билет. «Неужели заяц?» — промелькнула мысль в моей голове. Но быстро погасла — билет был спрятан в портмоне на дне рюкзака. К этому моменту мы как раз подъехали к очередной остановке, и в тишине стоящего вагона случилось то, что порушило к чертям мое тонкое душевное равновесие и так болезненно заострило ОЧСС™.

— У вас тут билет туда-обратно. Куплен вчера в 17:20. Действует сутки. Сейчас сегодня, 17:45. Ваш билет 25 минут, как недействителен, — сообщила контроллерша. Сначала в осадок выпал мой попутчик. Я спустя пару мгновений отправился следом. А неуемная бабища тоном, не терпящим возражений, добавила — Оплачиваем. И за ребенка.

— Мнэ… — мужчина опешил от такого и растерялся, — Послушайте, но ведь вы не правы… — начал было мужик, но был резко осажен.

— Так, я не поняла, мы будем оплачивать, или нет? Правила одни для всех. Сутки действует билет, я сказала! — Стальной, чуть битый ржавчиной отзвук в голосе контроллерши ясно давал понять, что с настоящего момента в зоне гравитационной воронки, созданной притяжением ее массы, действует особая редакция Правил перевозки пассажиров. Мужик растерялся еще больше, и в тишине повисшей паузы взаимнонепонимания оглушительным прозвучал едва различимый обычно звук порвавшейся струны. Это лопнуло мое терпение:

— Дорогая, а ведь вы действительно неправы. В правилах написано, что…

— Я тебе не дорогая!

— Это я вижу, — мне стало так неприятно от вот этого ее «тебе», что я решился на тонкий троллинг. Ноль внимания и реакции с ее стороны. Изо всех сил пытаюсь удержаться и не сорваться на дно пропасти хамства, ведь все доступное пространство там уже занята ею, — Давайте вы все же перестанете устанавливать в нашем вагоне собственные правила, и мы все воспользуемся теми, что для нас заботливо составило ваше руководство?

Вот что за манера у меня? Спасая себя от базарного стиля общения, я все время вылетаю в противоположную сторону — интеллигентность «от сохи», знаете, такая, с легким перегаром вчерашнего хамства. От общения в таком стиле у людей с обедненным рисунком коры головного мозга, вроде моей визави, обычно наступают перегрузка мыслительного ганглия и полный паралич здравого смысла (хотя последний, возможно, носит персистентный характер). Вчера исключения не получилось:

— Я вообще не с тобой разговариваю! Нашлись тут умные! Сейчас я позову напарницу, и она все тебе скажет, как я сказала! — и ведь действительно, засеменила своими псевдоподиями за второй контроллершей. Подоспевшая на выручку к молодухе Напарница была старше, не в пример стройнее, оборудована переносным билетным принтером и одета в цвета бордо форменный плащ разъездного кассира-контроллера (на мою главную лирическую героиню, видать, размеров не нашлось — никому в ЦППК просто не пришло в голову помимо плащей заказать в ателье и чехлы для дирижаблей в фирменном стиле компании). Напарница поддержала свою коллегу и они продолжили прессовать несчастного мужика вдвоем. Окружающие пассажиры ехали с безучастными лицами, полностью погрузившись в мир собственных мыслей и проблем. И только мое неугомонное ОЧСС™ громко булькало, закипая.

Организм мой, к сожалению, сконструирован таким образом, что иного клапана, чтобы стравить пар от внутреннего кипения, чем отверстие на торцевой поверхности головы, в нем не предусмотрено. Все негодование внутри меня обычно немедленно обретает словесную форму и, как только самоконтроль дает малейшую слабину, лавинообразным потоком устремляется через него наружу. А еще я в него ем.

— Послушайте вы обе. Я понимаю, что ваша работа утомительна и сопряжена со значительным душевным усилием. Но давайте вы будете так любезны и пройдете со мной во-о-он в тот конец вагона, я ткну ваши носы в место в правилах, где написано, почему именно вы неправы? Впрочем, если вас не устраивает размер вашей квартальной премии, я могу позвонить на вашу горячую линию, и разъяснительную работу с вами проведет начальство.

— Ездют тут умники, работать не дают! Черт с ними, пойдем, — заговорила Напарница. Но было уже поздно — бушующий внутри меня пожар негодования разгорелся настолько, что полностью парализовал уже мой здравый смысл. Я встал и отправился в конец вагона, к Правилам. Отыскал в их тексте искомое место, и поманил пальцем контроллерский дуэт:

— Идите сюда. Читайте. Вы буквы тоже читаете, или умеете пока только цифры? — уже в открытую хамил я (до сих пор чувствую себя грязным, мне стыдно за себя). Кажется, до контроллерш дошло, что так просто я с них не слезу. Что тут началось… Толстенькая перешла на ультразвук (знаете, этот мерзкий писк, который могут только сильно ожирелые люди — это связано со сдавлением гортани подкожным жиром и вызванным этим обстоятельством изменением конфигурации гортани). Худая не переставала меня отчитывать.

На счастье мое и окружающих, мы подъехали к станции Лось, и кровопийцы покинули наш вагон. Мой попутчик остался при своих деньгах, а внутри меня негодование плескалось до самого Ярославского вокзала. Спасло несчастных от немедленного звонка на горячую линию ЦППК только то, что я забыл телефон дома (повезло им!). По приезду в Москву я восстановил сим-карту и зарядил ею свой запасной аппарат, так что теперь я снова на связи.

Но всю прошедшую ночь мне не давали спать тягостные раздумья.

Голоса принимаются до полуночи среды 31 октября 2012 года, пока срок давности деяния совсем не вышел. Голосуйте активнее, подключайте родных, друзей и знакомых — нас ждут великие дела! О том, что из всего этого вышло, я обязательно расскажу в следующем выпуске Что Делать? им. Н.Г.Чернышевского.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.